not_an_account


Сорри за качество, фотал на телефон


Театр
not_an_account
Все завершилось кризисом,
не до конца описанным,
не до конца осознанным;
такой не разрешить.

Булгарин предлагал сейчас
устроить сатурналии.
Он видел средство верное
и знал, как применить.

Но Злотов не согласен был,
мрачнея, из стакана пил,
критиковал Булгарина
и говорил ему:

— Сатурн планета сложная
и не всегда возможная;
в условиях же города —
и вовсе ни к чему!

У нас такие мороси,
у нас снега такие;
и в осень ночи бурные,
и по весне капель:

в полях стрекозы прыгают,
луга же заливные;
какие уж сатурны,
уматывай отсель!

Булгарин опечалился,
пошел и лег в постель.

***

Когда полегче шла дорога,
когда по пунктам из пролога
прокладывали трассы,
и колышки втыкали,

когда вокруг кружила вьюга
и убивала память юга,
и уходили асы,
дотошно не вникали...

Тогда, признать придется горечь,
со всех сторон звучала речь,
но неразборчиво, сиречь,
не приносила денотаций.

Ну можно было б и вернуться
(и в мясорубке провернуться).
Но из "Газпрома" ехал нунций,
вез золота пять унций.

А напряженье нарастало.
Все стало долго, все устало.
Все укорочено, все мало, —
туман внезапно вдруг растаял.

Тогда застыли все, кто "за",
вокруг таращили глаза,
не смея сбросить тормоза...

***

Булгарин долго был не свой;
он издавал протяжный вой,
его толкал и бил конвой,
стоявший чередой.

Он понимал, что все не так;
на этом взгляд его иссяк
и был пустынный — верный знак.
Он стал совсем худой.

Он рот свой жадно раззевал
и капли влаги он ловил;
на Земляной он ползал Вал,
тычки хватая вил.

Он звал к себе мужей и жен.
Но был консенсус уж решен;
и все закрылось. Перед ним
отныне лишь стена.

И пальцами, сдирая в кровь,
искал изъяны вновь и вновь;
и в трещину случайную
совал он семена.

***

Однажды, — много погодя, —
когда притерлись, попривыкли,
уже привычно обходя
и помня про углы,

Булгарин — уж не столь гоним —
вдруг вышел, запахнул тряпье
и что-то хрипло говорил.
И все пошли за ним.

***

Со слов мы знаем Злотова,
как вся прошла история
(жаль, нет еще свидетельства,
чтоб выборку закрыть,

чтоб можно успокоиться, —
а лучше б даже троица).
Сама себе апория,
ну ave, credo, gloria.

Со слов мы знаем Злотова...
Он не любил Булгарина,
но нет другого выхода
(и входа тоже нет);

и нет другого способа,
и нет другого правила,
придумать? — тоже мысль,
но всех не позабавила.
Tags:

Сказка
not_an_account
В запредельном царстве
в тридцать первом государстве
люди толпятся эмаль светит в сколах
толпы лохматых голов частоколом

стылый осенний воздух в саду
всё как в тумане
всё как в бреду
падает с плеч облицовка
скалится зритель в десятом ряду
он-то уж знает концовки

холод заставил сжиматься пространство
осень сжимает усмешкой
и на доске установят убранство
чтобы не чувствовать пешкой
и позабавят потешкой

полночь стеклянно пробило в гостиной
пляшут стеклянные лица
дайте я вас прогоню хворостиной
дайте скорее напиться

главное здесь не делиться на части
пусть сохранит старый Митра
вот кульминация радость и счастье
темень
финальные титры.
Tags:

Стансы
not_an_account
Ох, колодец мой глубок,
долго налегать на ворот.
Так в печи сжигают город.
Так судьба стучится в бок.

А свинцовое стекло
скоро пустят делать блюдца:
так они не разобъются,
чтоб из них не протекло.

После предрассветный час
новый триггер даст надежде,
как уже бывало прежде,
как десятки тысяч раз.

А потом все ожидаемо, хоть не умирай:
после остановки дыхания есть шесть минут,
за которые душа, которую никак не найдут,
растворяется в тепловой рай.

***

Я проходил как-то перекрестком, расписанным в метрах,
где встречались для дружеских посиделок
Маяковский, полный надежд и хотелок,
и Есенин в красивых гетрах.
Tags:

Осенний пейзаж
not_an_account
Синий дым
отлетает третьей ступенью,
повторяя за моим пальцем незамысловатый кульбит.
Я дописываю точку к стихотворенью,
потребив весь смысл, последний бит.

Синий сон
улетает за темные горизонты,
показав, что могло быть, но, конечно, не здесь.
Расскажи мне, Аполлон, ты
превратился уже в мрамор весь?

Желтый страх,
поджидая где-то там за окошком,
в горле создает желчную горечь и желание не дышать.
Набираешь себе дел полным лукошком,
а потом в нем вывели мышат.

Синий дым
улетает в небо, растворяясь совсем,
превращаясь в дымчатую лазурь. Уходит месяц за дверь.
Медведь новых дел приветливо машет всем
и поворачивается спать до весны — теперь.

Желтый лист
фрактально заполняет все везде,
превращаясь в монолитную поверхность. Как волна,
листья гонятся ногами. Как в воде,
в них скрывается земля. Она
собирается в подобие сна.
Tags:

Змея
not_an_account
Память — это змея. Траектория очень крива.
Вот она низвергается ортогонально поверхности бытия,
пробивает нормально — и скрывается в придонных слоях.
А поверхность совсем непрозрачна.

Ну а память, совершив изящный изгиб,
где-то скрытая ото всех, вырывается ввысь —
пробивает поверхность вновь, только вверх;
и волнами расходится взрыв;
во все стороны брызги неслись;
и поверхность колышется. Зыбко.

Это можно смотреть, как скачками
исчезает и возвращается память.

Затаившись, сидит
где-то там, глубоко,
чтобы прыгнуть.

И кораблям
очень трудно найти свой фарватер.
Где-то там поджидает их память.
Tags:

Трансформация
not_an_account
Удержите меня из зарплаты,
поливайте на кромке полей.
Освятят ваши латы прелаты
в горах и ворохах бакалей.

Там где были проспекты и стачки,
где цвела и шаталась земля,
за заборами вырастут дачки.
Их упрячут под пух тополя.

Там где были конфеты и булки,
залихватски играл геликон,
мрачно лягут глухие проулки.
И так будет воздвигнут закон.
Tags:

Коллаж
not_an_account
Где-то дуют механические бризы,
пескоструят песчаные стены,
убирают детали и фризы.
И песок наполняет вены;
ну а я — а что я? Вот часы из песка:
если их повернуть, время снова течет.
Перед нами пустая большая доска.
Можно вбить в нее гвоздь — гвозди наперечет.
Вот один уже вбит; и на нем, покосясь,
расписная табличка. Это буквы; а в них —
Вот и раковиной закрутились пути,
проективную плоскость в дальней точке пронзив.
Невозможное просто становится плоским,
и в обычных вещах вдруг престранный мотив,
словно кот, навсегда скрывшийся в переноске,
изолированный нарратив.
Можно бить молотком, и пространство, кривясь,
изгибается в линзы. Видно со стороны:
рудокопы уходят в грязь
и сиренево свищут сомы.
Ламинарно струятся песчаные бризы,
в тучах пыли лучи так видны, на ладони.
Нужно мелко крошить ножами эскизы,
брать, прицелившись, в руку перо,
делать новый пунктир и входить робко в раж,
а потом переклеить, как мозаику в метро
на толпистом и сонном перроне,
и устроить коллаж.
Tags:

Im Raum
not_an_account
В пространстве чистых смыслов, где я гулял на днях,
запели все цикады (хотя картинка смазана).
Теперь там нет воды, и газа тоже нет,
поскольку это противопоказано.

И чудилось моментом, в узорах из хвощей,
что многое доступно и рекомендовано.
Но сыплются осколки ароматических свечей:
их пламя здесь не заколдовано.

В пыль молотые зерна — я закрывал глаза.
Печатали второй тираж завета.
Сквозь сомкнутые веки сочится бирюза
под песенку старинную про то и это.

И в нарисованном на пряничной стене устье печи
закрыли сокровенное заслонкой.
В пространстве чистых смыслов теперь вся тишь. Молчи.
Будь просто барабанной перепонкой.
Tags:

Представление
not_an_account
Залы, где уничтожили скуку,
все заполнены вряд ли на треть.
Соблюдай круговую поруку,
если хочешь еще посмотреть,

если ты залюбуешься сходу.
Жизнь забьет шестигранным ключом.
Сразу столько простого народу
вдруг окажутся все ни при чем.

Ни при чем, ни к чему! — где же банки?
те, что были, давно уж пусты.
В них засолены были поганки
и мышиные сверху хвосты.

Это враз, это два, это печка
распускает впустую пары.
Ожидается первая течка,
урожай березовой коры,

ожидается много веселых,
беззастенчивых и без забот.
В наших нивах, в совхозах и селах
каждый пестует свой огород!

***

Пусть камыш прошумит эту песню,
я ее беспрестанно пою.
Дайте мне только Красную Пресню
и Таганку простую мою.

Прогулка
not_an_account
Давай подергаем рычаг
У Стартового переулка.
Поставив на нейтраль очаг,
Начнем приятную прогулку.

Найдем приятнейший предмет
И осветим со всех проекций.
Здесь было — веришь или нет —
Со мной немало странных лекций.

Мы были как-то в этих сценах, —
Темно, давно и все равно;
И кадры на кирпичных стенах
В немое сложатся кино.

И птицы в небе из стекла
Кричат в бутылочное горло.
Их в полночь буря унесла,
Пока внезапно не доперло.

Кружит дорога второпях,
Своим пересекаясь прошлым,
Свой регулируя замах,
Чтоб дальше не казалось пошлым.

Потом знакомый машинист
Приветственно подбавит пара.
И гипсовый осенний лист
Я поднимаю с тротуара.

И говорю: "Ну вот узор,
Он был в статистике получен".
Такой приятный разговор
Становится немного скучен.

Смеркается уже чуть-чуть,
И ветер яростный и строгий.
Мы все же продолжаем путь,
Чтоб посмотреть, а что в итоге.

А что в безумном из концов
Нам приготовил неминучий,
Суровей горьковских отцов,
Беспрекословный, жуткий случай.

Мы молча продолжаем путь,
Держась скрещенными руками.
И вся хелловинская жуть
Потешно держится над нами.
Tags:

?

Log in